Меню
12+

«Алапаевская газета». Еженедельник для города и района

16.07.2020 07:44 Четверг
Категории (2):
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 29 от 16.07.2020 г.

Бороться за каждый вдох

Автор: Т.ХАБИБУЛОВА. Снимок из альбома С.Хохловой

Светлану Валерьевну Хохлову знают прежде всего как медицинскую сестру терапевтического отделения Алапаевской городской больницы. И мало кто знал, что она собралась в самый очаг коронавируса в России – в Москву. Месяц в «красной зоне». Месяц глаза в глаза с опасностью.

Светлана Валерьевна всегда знала, что будет медиком. До сих пор помнит запах амбулатории родного поселка и помнит врача Александру Евдокимовну, от которой исходили покой, надежность и вера в выздоровление. Помнит, что этот доктор помогал всем и в любое время.

Образ сельского доктора стал тем самым маяком, который направил юную Светлану получать медицинское образование. Да и пример старшей сестры, которая тоже училась в медицинском, помог сделать тот самый единственный и правильный выбор профессии.

Светлана Валерьевна в медицине более тридцати лет. Всегда понимала, что ее работа приносит пользу людям. Но особую важность профессии осознала лишь в апреле этого года, когда, сделав заявку, получив одобрение и вызов, приехала в Московскую больницу .

- Больные поступали круглые сутки, — рассказывает Светлана Валерьевна. — Один за другим. Мужчины и женщины. Молодые и пожилые. Артисты, продюсеры, домохозяйки, пенсионеры – все в одинаковых условиях перед этой страшной болезнью. Высокая температура, люди задыхались. Особенно больно было видеть, как уступают вирусу пациенты старшего возраста. Ни к одному, естественно, не допускались родные и близкие, и они, старые и немощные, не находили сил для выздоровления. Нас семь человек – два врача и две медсестры (москвичи) и три медсестры (приезжие со всей России) на два поста по пятьдесят заболевших каждый. Очень страшно. Очень трудно.

Светлана Валерьевна попала в городскую больницу им. М.Е. Жадкевича. Распределение получила в кадровом центре. 26 апреля прибыла в Москву, оформила QR-пропуск и уже 27 апреля вышла на работу. На сутки. Прошла инструктаж и, услышав: «Настраивайтесь!», приступила к обязанностям палатной медсестры «Инфекционного центра».

-Первое время было самое горячее. Раздумывать было некогда. Я была сразу настроена на то, что справлюсь, ведь пневмония – наш профиль. В первое время у меня даже спрашивали, в каком медицинском центре я обычно работаю. Коллеги удивлялись, как легко я вошла в процесс. На самом деле наша алапаевская больница оснащена достаточно хорошо, мы постоянно проходим обучение, даже техучеба по ковиду была, и техника, аппаратура московской больницы не была для меня новинкой.

В новинку были лишь условия работы. Самое главное – защита. Более 15 минут уходило на то, чтобы облачиться в спецодежду. Главное условие – последовательность. Последовательность при одевании и при снятии комбинезона, колпака, бахил, перчаток, маски. Все одноразовое, но высочайшего качества.

Начало смены в 8 утра. Запаковались – ни миллиметра открытого тела – и на лифте на свой этаж, без промедления к делу. Так до 14:00. По согласованию с коллегами (кто вперед) на обед и отдых. Самое большое удовольствие при раздевании – финал – снятие маски! Вот тогда вкус жизни пробивал нос и легкие. Вот тогда каждый медик остро чувствовал радость от ощущения быть здоровым.

Два часа на отдых, и снова последовательное снаряжение, обработка дезсредствами, лифт, этаж, задыхающиеся больные… Следующий перерыв на попить, туалет, ужин, и двухчасовой отдых с 24:00. Потом с двух ночи до восьми утра.

Конечно, первая смена была самая тяжелая. Но ее хватило, чтобы освоиться, сделать выводы. В следующий раз, через сутки, при обмундировании использовали местные «лайфхаки»: лейкопластырь на натертые маской места, резинки от маски не за уши, а поверх натянутого на самые уши колпака, обработка маски и очков, чтобы стекла не запотевали, жидким хозяйственным мылом. Жаль, что от стекающих по всему телу струек пота ничего не придумали.

- Никто не жаловался, не стонал. Мы все – доктора, медсестры, буфетчицы, уборщики – были в равных условиях. Все работали в полную силу. Нельзя сказать, что кому-то было легче или труднее. Особенные трудности были при внутривенных вливаниях. Мы работали в двух парах перчаток, попробуй нащупай вену больного…

Анализы, мазки, уколы, внутривенные вливания, переодевания больных, кормление, перестилание постельного белья. Бесконечный и нескончаемый круговорот людей в белом.

Больные не особо различали, кто перед ними: врач или медсестра. Все в одинаковой спецодежде, масках. Только на плече да на спине комбинезона маркером написано: медсестра Светлана.

- Пациенты, которым было чуть легче, жалели нас. Говорили: «Да когда ж мы увидим ваши лица, девочки!?» А мы что? Мы улыбались, хотя они и не видели наших улыбок, разговаривали, успокаивали. Они ждали от нас помощи и поддержки. То, что нам было жарко в спецодежде, что все натирало со страшной силой, было просто мелочами!

Светлана Валерьевна, наблюдая и помогая пациентам, кардинально изменила свое мнение о коронавирусе. Да, видела, что происходило в Китае, в Италии, наслышана была про Москву, но оказавшись в «красной зоне», до мурашек осознала весь ужас. Признается, что, работая в больнице, совсем не боялась заразиться. А вот в такси, в магазине –опасения были.

Светлана рассказывает, что до этой поездки никуда особенно не ездила, самолетом не летала, электронные пропуска не оформляла. Тем сложнее была для нее эта поездка. Пустынный аэропорт Кольцово, рассадка в самолете через ряд по одному человеку, встретившая тихая, замершая Москва.

- За все время я не встретила в Москве ни одного ребенка. На улицах были только те, кто спешил на работу, и дворники, обрабатывающие дороги, тротуары, здания. В магазинах, где мы были редкими покупателями, нас, естественно, спрашивали, кто мы, откуда. Узнав, что мы медики, искренне благодарили. Ребята-таксисты за 30-40 минут дороги до больницы показывали и рассказывали о Москве. Очень внимательно к нам относились.

Считает ли Светлана себя героем? Говорит, что это ее работа. И очень рада, что смогла помочь стране в такое трудное время. Благодарна всем своим родным и коллегам, администрации больницы, что поддержали.

- Мечтала вернуться и просто всех обнять: детей, внуков, коллег, подруг. Когда самолет приземлился в Екатеринбурге, поняла, что я уже дома. Увидев встречающего сына, расплакалась. На работе не все знали, что я в Москве, но когда узнавали, сначала спрашивали, как я решилась, а потом говорили: «Ну ты молодец! Это правильно, так и надо!» Сейчас вижу, что вирус добирается и до нашего города. Всем советую соблюдать меры предосторожности: чаще мыть руки и обязательно мыть все, что приносите из магазинов, в общественных местах носить маски. Это необходимо для здоровья каждого из нас. Некоторые думают, что вирус не так страшен. Но не надо забывать о сопутствующих заболеваниях. Порой на фоне пневмонии, а то и коронавируса эти сопутствующие заболевания приобретают другой характер, усиливаются.

Весь мир говорит о второй волне коронавируса. Поедет ли Светлана при необходимости еще раз? Не исключает. Пригодится ли ей приобретенный в «красной зоне» опыт? Уверена, что да. Неизвестно, что ждет мир впереди. Таких тяжелых больных она не видела. Конечно, ей, с детства мечтавшей о медицине, такой опыт нужен. Так же, как всем тем, кто откликнулся на призыв о наборе медицинских работников и помчался со всех уголков России в столицу гасить вирусный пожар.

Зато теперь у Светланы появилась мечта. Очень хочет снова встретиться со своими новыми, но проверенными и закаленными обстоятельствами подругами Верой из Оренбурга и Натальей из Калуги. Красную площадь так и не увидели. Красота Москвы осталась в памяти лишь впечатляющими видами из окна гостиницы да благодарственным письмом правительства Москвы. Фотографии? Их много, но все они похожи своей однообразностью костюмов, платья в Москве так и не выгуляли. А видео из больницы даже у постороннего наблюдателя вызывает слезы. Хотя на видео только моменты до поднятия на этаж и после. А все, что было за кадром, навсегда останется в памяти и в сердце.

91